Две фотовыставки одновременно. Одна – Позитива, одна – Импульса. Два сумских фотоклуба с ножами за пазухой. На выставках одни и те же люди. Хорошие, красивые, приятные люди, весело и благожелательно общающиеся друг с другом. Но что-то там не так. Не знаю я их истории. Но, собственно, мне то какое дело? Мне, как организатору соревнований, своей спортивной тайной кухни выше крыше хватает.

Импульс продул на этом августовском выставочном подходе Позитиву вчистую.

Позитив привез Владимира Лапшина из Донецкого региона. Фотограф крепкий, это бесспорно ясно. О каждой фотографии можно эссе писать. Одна из его работ – волны, рябь на водоеме и стая чаек. Черно-белая. Это был как автограф. Волны – как неповторимый отпечаток пальца, и чайки, как улетающая жизнь. Еще 40 дней нет, как Владимир Лапшин умер. Упокой, Господи, его душу.
Что не фотография – то стоящая работа. Часами можно между ними гулять, смотреть, думать, воображать. Поэтому не буду что-то выделять, скажу, что более полноценной выставки я в Сумах не встречал.
В целом впечатление, конечно, гнетущее. Там не красота, там ужас, там иллюстрация того, что человек натворил на Земле своим дменным умом. Патологоанатомический театр Донбасса. Владимир Лапшин в великолепной художественной форме отчеканил действительность. Не исключаю, того, что он это любил. Но, если и любил, так только потому, что это была его родная земля, а родину не предают.
Мне пришлось после выставки взмолиться к мужчине и двум женщинам, что бы они после выставки зашли со мной в Кафетку, где бы я выпил 100 грамм не в одиночестве. Во как впечатлился! Спасибо им, не бросили.

Импульс выставил работы одноклубников. Полсотни работ – смотреть не на что. Начинаешь по второму-третьему кругу с трудом хоть что-то отыскивать. На безрыбье, как говорится…

Три хороших фотографии Чепульского были в углу. Это, пожалуй, лучшее, что было на выставке. Банку с ножками цветов я еще раньше видел и полюбил. Чепульского вообще многовато было на выставке. Но кроме этих трех работ, остальное – чепульский мусор, включая жулика, на крайней последней справа фотографии, делающего вид, что прыгает в стену, а на самом деле головку бережет и ногой пружинит.

У Краснянского, как по мне, работа не получилась. И мысль неплохая – два светлых пятна: лошадь и сгусток ветвей, и философичность, и лиричность есть, но общее впечатление какое-то тряпкообразное.

Одна фотография могла стать классной, но не стала. У Виноградовой была прекрасная пшеница, а в ней две девочки, только головы видны. Там и цвет, и свет, и движение и музыка – все есть. Девочки во ржи и без пропасти. Но выражение лиц – не те. Ну, не те – и все тут. Не доработал мастер.

Ковалева представила более менее приличную работу – три линии склона и куст, Могрица, наверное. Но это больше похоже на фрагмент. Природа зажата вертикальной узкостью фотографии, словно в хрущевке кухню соединили с коридором. Принципиально площадь не изменилась, но узость появилась.

Неплохая работа была у Мыколенко – Девочка с мышами. То есть, если трезвым умом посмотреть, то там девочка гонит гусей. Но это совсем не те гуси, которые гуси-лебеди. Какие-то серые и не готовые к полету. Если же присмотреться художественным, можно сказать, импрессионистским взглядом, то там явные большие серые мыши, но не крысы, бегущие перед девочкой.

У Хвостика – как обычно. По-моему, Володя – тайный расист, специально кормит зрителя своим материалом, чтобы уж наверняка и навсегда отворотило от этих моделей.

Ну, еще сапоги на движущемся человеческом силуэте на фоне громадной белой Луны были интересны. Автора не помню. Не вся фотография в целом, а именно сапоги. Спасибо, Ларисе Ильченко, она обратила мое внимание на эту деталь.

Самое худшее – кабачки, поставленные у стены. Хоть бы их через огурец поставили, и то веселее было бы.

Ушел с выставки один и не пил. Все равно, как на троллейбусной остановке отстоял.

» Из семейного круга
Ты шагнул в Небеса.
Спеленав душу туго,
Боль стекает в слезах.
Одиночества мука…
Свет померкнул тотчас.
Мы умрём друг без друга —
Мысль мелькала подчас.
Говорят время лечит?
Я стою в стороне…
Мои мысли и речи
О тебе, обо мне.
Я мгновенья листаю.
Тем, что было живу.
Душу чем-то латаю
Я по свежему шву.
Жизнь-река, понимаю
И пытаюсь грести.
Провиденью внимаю —
Нужно смысл обрести. »

( Евгения Чернецкая)