У меня это — на первом месте. А на втором —

Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но неважно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях;
я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;
поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне —
как не сказано ниже по крайней мере —
я взбиваю подушку мычащим «ты»
за морями, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты,
как безумное зеркало повторяя.

Хотя меня тут всё время мучает вопос. Бродский же гений, он не мог ошибаться. А как же тогда вот эти две строчки
«ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но..»
«твои черты,
как безумное зеркало повторяя.»
Это как понимать: голова забыла черты, а тело помнит ?
А вообще о забывании черт любимых, это ещё и добавкок нашему разговру о памятнике Чехову ,который похож-непохож на А.П.