да, да Здесь от меня тебе книксен

…cерьёзно. Потому что серьёзно отношусь к хорошему кино. Серьёзнее, чем, порой, сами актёры относятся к своим ролям. С некоторых пор умышленно перестала смотреть. Это-мой выбор.
Но, конечно же, есть фильмы уже родные и я их изредка смотрю

и нежности….
» В тот день всю тебя, от гребенок до ног,
Как трагик в провинции драму Шекспирову,
Носил я с собою и знал назубок,
Шатался по городу и репетировал.»

я не смотрю игровое кино. Тем более, когда советуют- т.е.,-примеряют «свою одёжку» на меня, отбирая моё ценное время-мою одёжку
Это мой неправильный выбор-не смотреть игровое кино

Не всё так, Евгений. Подавляющее число попаданий на информацию в инете идёт через поисковики. М ы отслеживем наши материалы по просмотрам. Так вот. Нормальное количество просмотров за первые два -три дня — 150-200 хотя ести 50 и 500.
А потом количество просмотров неуклонно растёт…

Женя-как положено-против течения. Вот и задай тему-напиши о Григорьеве отдельным материалом. И стихи его *THUMBS UP*
Причём тут Пастернак… И не все же читают коменты.

Игорь!!! Классно написал! А то я стеснялась это написать… И на сформулировала бы так… Это же как надо было полюбить героя романа, прожить с ним вместе, чтобы создать такую поэзию!
Марбург словно немец писал… Такой лингвистический ассоциативный сгусток немецкой жёсткости
Загнула я… %)

Вот нашел о нём в сети:

Олег Евгеньевич Григорьев (1943-1992) – поэт и художник, яркий представитель ленинградского андеграунда, родился в эвакуации в Вологодской области. После войны с матерью и братом переехал в Ленинград. Рисовал с раннего детства, и должен был стать художником. Учился в художественной школе при Академии художеств, был исключён из неё в 1960 году с формулировкой «за формализм», на деле – за попытки отстоять свою индивидуальность. Со многими известными ныне художниками сохранил дружбу. Работал сторожем, кочегаром, дворником. В 1961 году сочинил четверостишие «Я спросил электрика Петрова», ставшего широко известным «детским народным» стихотворением.
В 1971 году выпустил первую книжку детских стихов и рассказов под названием «Чудаки», ставшую популярной; по нескольким произведениям из неё («Гостеприимство», «Апельсин») были сделаны выпуски журнала «Ералаш». Многие его стихи вошли в питерский городской фольклор.
Его стихи отличаются афористичностью, парадоксальностью, элементами абсурда и чёрного юмора, из-за чего его часто ставят в один ряд с Хармсом и другими обэриутами. Однако от них Григорьев отличается большей непосредственностью, искренностью и детской ранимостью.
В начале 70-х был осуждён на два года «за тунеядство», отбывал наказание на принудительных работах – строительство комбината в Вологодской области. Был досрочно освобождён. В 1975 году принимал участие в известной выставке в ДК «Невский».
В 1981 году в Москву вышла вторая его детская книга «Витамин роста». Стихи из неё вызвали негодование у некоторых представителей «официальных» литературных кругов, и Григорьев не был принят в Союз писателей.
Следующая его книга, «Говорящий ворон», вышла уже в перестройку, в 1989 году. В том же году он получил вторую судимость («за дебош и сопротивление милиции») с условным сроком; многие поэты и писатели выступили тогда в его защиту. За полгода до смерти был принят в Союз писателей.
Умер 30 апреля 1992г. в Петербурге от прободения язвы желудка. Похоронен в Петербурге, на Волковском кладбище, а в доме на ул.Пушкинской, 10 открыта мемориальная доска с его именем.

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен
Чрез благовест, чрез клик колес
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд

Удивительные слова из произведения Б.Пастернака «Люди и положения».
«Из общения с нищими и странницами, … я …рано на всю жизнь вынес …жалость к женщине и еще более нестерпимую жалость к родителям, которые умрут раньше меня и ради избавления которых от мук ада я должен совершить что-то неслыханно светлое, небывалое».

Художницы робкой, как сон, крутолобость,
С беззлобной улыбкой, улыбкой взахлеб,
Улыбкой, огромной и светлой, как глобус,
Художницы облик, улыбку и лоб.

Мне Брамса сыграют,- я вздрогну, я сдамся,
Я вспомню покупку припасов и круп,
Ступеньки террасы и комнат убранство,
И брата, и сына, и клумбу, и дуб.

Художница пачкала красками траву,
Роняла палитру, совала в халат
Набор рисовальный и пачки отравы,
Что «Басмой» зовутся и астму сулят.

Мне Брамса сыграют,- я сдамся, я вспомню
Упрямую заросль, и кровлю, и вход,
Балкон полутемный и комнат питомник,
Улыбку, и облик, и брови, и рот.

И сразу же буду слезами увлажен
И вымокну раньше, чем выплачусь я.
Горючая давность ударит из скважин,
Околицы, лица, друзья и семья.

И станут кружком на лужке интермеццо,
Руками, как дерево, песнь охватив,
Как тени, вертеться четыре семейства
Под чистый, как детство, немецкий мотив.