Сергей Шиш. Стихотворения

поэзия

Грёзы о мире

Тьма по ночам сгущается в кустах,
а между ними лунные пролёты.
Такая тишина на блокпостах,
что и ордынцы не сбивают самолёты.

Притихло всё, не слышен даже мат.
Луна вся обнажилась и застыла.
Спит безмятежно райвоенкомат,
и диверсанты не заходят с тыла.

Такое впечатленье — нет войны.
От этого пьянеешь, хоть не пил ты.
И даже признак мужества — штаны
из камуфляжа сменим мы на килты.

От радости, что всё так хорошо,
их нам подарят клетчатые скоты.
И горький шоколадный порошок
нам станет сладок, сладок до икоты.

И мы напьёмся. Как мы будем пить!
За наших павших и за то,  что живы.
И жить мы будем. Как мы будем жить!
Дожить бы только нам с тобой, служивый…

 

***

 Бактериологическое предупреждение

Я открою окно, как иной открывает кавычки.
Ветер, смешанный с влагой, тяжёл и не сушит бельё.
Если нету ключей, их с успехом заменят отмычки
и случайные люди легко проникают в жильё.

Нет защиты от них и объём, от подвала до крыши
испещрён, как помарками текст, их присутствием душ.
Я со школы страдаю одной разновидностью грыжи —
подорвался на мине и стал мо-ментально не дуж.

Мой ботинок скользит по неровной поверхности пола.
Не хочу отрываться от почвы и обе ноги
вертикально направлены вверх  и, как вирус Эбола,
я при близком контакте могу заразить вам мозги.

 

****

Самадхи
Я слушал попурри из опер,
один гуляя среди луж.
Как я забрался в эту глушь
не знал и самый лучший опер.

Висел в пространстве мокром куст,
не чувствуя потерю веса.
И лес,  казалось, был не пуст,
но было как-то мало леса.

Теперь два слова о дожде.
Тот воздух, смешанный с водою,
был иллюстрацией к вражде,
но не был собственно бедою.

Бедой был я и, по камням
ступая,  плыл в происходящем.
И места не было теням,
без солнца свет производящим.

А я, занявший свой объём,
в том мире был, увы, непрошен.
И веткой ели, как копьём,
был остановлен и отброшен.

Но падая спиной в ручей,
хватая пустоту руками,
я пил, как воду, суть вещей
большими жадными глотками.

Нашли меня уже в ночи,
где пряник там всегда и розга,
Потом больница и врачи,
и перелом спинного мозга…

 

***

Фа минор
Полуостров захвачен,
дождаться не выгорит Грея.
Мы от горя не плачем,
но солнце нам светит не грея.

Мы, наверно, устали
от ревущей воды в водостоке.
Нержавеющей стали
стали меньше варить на востоке.

И съедобная флора
не содержит, как прежде, клетчатку.
Полотно триколора
и устойчивый спрос на взрывчатку.

Племена краснокожих
бесчинствуют в прериях юга.
Мы с тобою, похоже,
постепенно теряем друг друга.

Может быть отзовётся
хоть одна из затронутых клавиш?
Если нить оборвётся,
то уже ничего не исправишь…

 

*** 

Встреча (гадкий пегасёнок)

Пусть жизнь свою я проводил
вне роскоши и даже бедно,
но конь крылатый без удил
парил свободно и победно.

Легко взирая с высоты
его, то есть коня, полёта,
я метил белые листы
следами птичьего помёта.

А где-то там, на том конце,
где обрываются и тают
морщины на моём лице,
такие же, как я, летают.

Я так искал их, а они
меня, представьте себе, ждали!
Звонарь, ну что же ты? Звони!
Пока тебе звездой не дали…

 

*** 

Разговор по душам в «столыпине» (на основе реальных событий)

Не в бане парился, а в баньке.
Не в зоне чалился, а в зонке.
И как дурак цветы рвал Таньке,
своей безгрудой амазонке.

Присох я к Таньке — вот в чём сила,
тут не прорваться и на танке.
Любовь нас, как траву, скосила
в той экзотической альтанке.

Меня —  и это скажет каждый —
жизнь не кормила пирогами.
Но воспарив душой однажды,
я перестал считать врагами

весь слабый пол. Да ты послухай!
Не жизнь, а песня марсельеза.
Цветы ей резал выкидухой
и больше никого не резал!

Да, к слову, у меня есть фотка.
Какие были отношенья…
Но всё сломала третья ходка
«за незаконное ношенье».

 

***

Другу
Мне жаль, не сдал я этот тест, прости.
Быть для меня важнее, чем казаться.
Как воду не пролить, неся в горсти?
А так, что нужно взять и отказаться.

Я неспроста живу в своей дыре
и соблюдаю кодекс интроверта.
(Как мы играли точками-тире,
не вынимая текста из конверта!)

И посему  я становлюсь ошую,
а одесную уступаю ей.
Я так устал от пошлости своей,
что мне уже не вынести чужую.

 

***

Делирика тременс
Мы открыли огонь и теперь он открыт и прозрачен.
И мы выше теперь, потому что не сходим с моста.
Вот и выдох весны, как монах, — абсолютно безбрачен,
а любовь, как всегда, выпадает на время поста.

Что такое война, узнаём и, наверно, узнаем.
Опыт горький и злой создаёт в наших душах объём.
Где же ангелы, а? Мы бы дали с тобой имена им.
Нас,  наверно, убьют и, наверно, мы тоже убьём.

Ты не плачь, это жизнь, мы здесь, словно слепцы среди кресел,
Я не знаю, что будет, но знаю, что нам повезло.
Попросить ли прощенья за то, что я нынче невесел?
Лучше парус поднять и в уключину вставить весло…

 

****

Граф О. Манн (Герасим) — «Му-муки творчества»

Хочу писать, но не такую хрень,
которую никто читать не станет.
Возьму и нахлобучу набекрень
такую чушь, что всех она достанет.

Поэтому я лучше помолчу.
Но вот вам мысль — простая, как мычанье:
Я так хочу писать, что не шучу…
Поэтому платите за молчанье!

 

***

Я вздрагивал от каждого звонка…
Почти не спал, питался очень редко.
Хотел уйти, но щёлканье замка
лишь открывало лестничную клетку.

И в этом окружении из стен
томился по-особенному разум,
пытаясь всё понять и, вместе с тем,
найти одну магическую фразу.

Казалось, если я её найду,
то обрету какой-то свет во мраке…
Так нужен смысл, когда живёшь в аду.
Ещё нужней, когда живёшь в бараке…

Как это состоянье передать?!
Оно подобно грёзам, сну и бреду.
И просто невозможно не гадать:
Когда возьмут?.. А взяли ночью, в среду.

 

*** 

Как слепо вы жили, не чуя страны…

Я поражён —  никто не стонет!
Жить невозможно на ножах…
А то, что в схемах, чертежах —
гроша фальшивого не стоит.

И мы уходим в кутежи –
слабей, но тоже искажает…
Везде, повсюду, угрожает
сама зависимость от лжи.

Когда кончали запятой?!
Приходит время, ставят точку.
И я уйду, пусть в одиночку
и на три четверти пустой.

Немного жутко одному,
но нас и так всего лишили…
Как незаметно мы прожили,
в жаре, в удушливом дыму!

Мне было не дано, ну что ж,
пусть жухнет, рушится, ветшает.
Бежать! Не то опустошает
и эта крошечная ложь…

(написано осенью 1981, а осенью 1983 автор получил первый срок «за веру»)

 

*** 

В жилых массивах пусто, хоть кричи.
Асфальт подошвы режет, как точило.
Хочу сказать, что правда нас лечила
совсем не так, как это делают врачи.

Да, жизнь — есть жизнь, она возьмёт своё.
И ткань её не поддаётся крою…
Сейчас я вам, не то чтобы открою
большую тайну, но коснусь её…

Магична кровь, и эта злая власть
струится, как и кровь сама, по жилам…
Я о себе сейчас — каким я был паршивым,
пока боялся, как и все, пропасть.

Пропасть и пропасть — эти два понятья
тождественны, но на конце иглы —
не смерть Кащея, а его углы,
которые скрывают наши платья.

Поэтому так сладостны объятья,
когда с шипами сходятся пазы…
И воздух свеж, потом, после грозы,
и любят нас родные наши братья…

 

*** 

Из детского цикла

И спросит ёжик у стрижа:
По-прежнему поёшь?
А стрижка будет у ежа
такая же, «под ёж».

Не лезут иглы им в глаза
поэтому, а стриж —
тот тоже ёжику сказал:
По-прежнему остришь?

Они шутили — ёж и стриж —
на языке своём.
Внизу под ними был Париж,
они над ним вдвоём.

Изящная словесность же.
В ней правды ни на грош.
Склоняй в предложном падеже
и суффиксы не трожь.

 

 

 

 

1 балл2 балла3 балла4 балла5 баллов (7 голос, оценка: 4,29 из 5)
Загрузка...

Читайте ещё по теме:


комментариев 12

  1. Анна Кожевникова:

    Ваши стихи! Каждая строчка написана раскаленным нервом! В каждой строчке — правда не от ума, а от сердца! «Быть для меня важнее, чем казаться» — это не сочетание слов для красы, а болью выстраданная истина. «Ты не плачь, это жизнь, мы здесь, словно слепцы среди кресел…»! И я реву от радости, потому что Вы возвращаете веру в людей! Если есть такие как Вы, значит, возможна жизнь без ложного героизма, вранья, пошлости и цинизма. «Такое впечатленье — нет войны /. От этого пьянеешь, хоть не пил ты» – какое острое ощущение жизни – на краю пропасти – благодарение и подлинное осмысление жизни! «И мы напьёмся. Как мы будем пить!/ За наших павших и за то, что живы./ И жить мы будем. Как мы будем жить!/ Дожить бы только нам с тобой, служивый…» Господи, одари ребят своей безмерной Любовью…

  2. Игорь Касьяненко:

    Мне тоже кажется что это всё — «большие стихи». Вот хотя бы…

    «И посему я становлюсь ошую,
    а одесную уступаю ей.
    Я так устал от пошлости своей,
    что мне уже не вынести чужую.»

    • Анна Кожевникова:

      Игорь, наверное, это чеховская тема? Помнишь горечь Астрова в «Дяде Ване»: «Те, которые будут жить через сто, двести лет после нас будут презирать нас за то, что мы прожили свои жизни так глупо и так безвкусно. Те, быть может, и найдут средство, как быть счастливыми. А мы жизнь обывательская, жизнь презренная затянула нас. Она своими гнилыми испарениями отравила нашу кровь, и мы стали такими же пошляками, как все».(С.-13,108) Вечное несоответствие между идеальными устремлениями и реальной жизнью.

      • Игорь Касьяненко:

        Да..если бы знал Доктор как бездарно, глупо и безвкусно среди такой волшебной техники будут жить люди в тех же местах черех 100 лет..

  3. Анна Кожевникова:

    Потрясающе! Так просто, понятно и так безмерно…

    «Вот и выдох весны, как монах, — абсолютно безбрачен,
    а любовь, как всегда, выпадает на время поста».

    «Везде, повсюду, угрожает
    сама зависимость от лжи».

    «Они шутили — ёж и стриж —
    на языке своём.
    Внизу под ними был Париж,
    они над ним вдвоём».

    «Пропасть и пропасть — эти два понятья
    тождественны, но на конце иглы – »

    «Опыт горький и злой создаёт в наших душах объём».

    • Сергей Шиш:

      Я просто поражён тем, как воспринимаются мои тексты. Такого понимания я не то что не ожидал. Мне в голову это не приходило! Это и есть высшая награда за творчество. Спасибо за созвучность и поддержку. Я в этом нуждаюсь. (прямо до слёз…)

  4. Ирина Проценко:

    Ну, вот… только собралась откомментировать, а понравившиеся строки уже процитировали друзья. Можно ещё добавлять и добавлять, но уже буду выглядеть опоздавшим хористом smile А реплику из зала выдам: словно мой брат писал( у меня есть старший брат), словно знакомы давно и у костра сидели…но не романтического, а на привале непростого путешествия… и пайком делились

  5. Сергей Шиш:

    Как вы верно почувствовали smile интонацию, Ирина. Спасибо, сестра.

  6. Василий Чубур:

    Если и вправду Шиш, то с маслом! Хорошая поэзия!

  7. Игорь Касьяненко:

    «Лежал он и думал, что жизнь хороша. Кому хороша, а кому — ни Шиша» ( посвящается тем, кто ещё не читал подборочку… smile

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


4 + 5 =